Игорь Христенко: Снасти у них абсолютно идиотские!

Если вокруг, насколько хватает взгляда, видна всего пара-тройка рыболовов, если никто не подлетает с буром наперевес после вытащенного на лед судака, если из любой наугад просверленной лунки можно достать хорошего окуня, скорее всего, все это вам просто снится. Правда, возможно и другое объяснение — вы попали на Аландские острова. Aland — это шведское название архипелага на входе в Ботнический залив Балтики. Финны, под юрисдикцией которых находятся острова, называют их Ahvenanmaa, что означает «Окуневая земля». О рыбалке на Аландах рассказывает популярный артист эстрады Игорь ХРИСТЕНКО, побывавший здесь в начале февраля вместе со своими друзьями по артистическому цеху и увлечению рыбалкой — Александром Морозовым и Сергеем Чвановым.

Никто из нашей компании на Аландских островах раньше не был — решили поехать по совету одного из друзей. Вообще, своей рыболовной славой Аланды обязаны, прежде всего, обилию очень крупной щуки. Начиная с весны, и до осени сюда едут не только финны и шведы, но и немцы, голландцы, англичане — рыболовы со всей Европы. Зимой приезжает не очень много народу, и в это время, кстати, бывает довольно много россиян. Судя по записям в книге гостей того домика, где мы жили, наших соотечественников приезжает все больше и больше. В основном едут, конечно, из Питера, но встретилась, например, запись из Чебоксар.

На Аландах удивительно тихо и спокойно — это привлекает сильнее всего. И никому не приходит в голову настроить баз, чтобы принимать все больше и больше народа, как у нас на Ахтубе. Почему это возможно? Объясняется это, по-моему, тем, что на Аландах живут очень богатые люди — там самая высокая плотность миллионеров в Финляндии. Но живут они очень скромно, никаких многоэтажных особняков не строят. Есть у них своя особая экономическая зона, своя банковская система, колоссальный социальный пакет — им ничего больше не надо. И в их отношении к природе нет никакой материальной заинтересованности, которая так обычна у нас. У них в принципе совершенно другое отношение к природе: они никогда не хотели поворачивать реки вспять. Аландцы стараются сохранить природу неизменной, сделать так, чтобы даже признаков присутствия человека было как можно меньше.

О количестве рыбы, которое есть на Аландах, нам можно только мечтать. У самого берега, на глубине пять-шесть метров, куда ни ткни — везде стоит окунь. Он считается сорной рыбой, и когда его ловят, то просто выкидывают. Поэтому везде попадаются вмерзшие в лед окуни. Трофейной рыбой, которую берут, там считается щука. Причем, по правилам, разрешен вылов щуки длиной не менее 60 сантиметров, и за неделю можно поймать ограниченное количество — только 6 щук. Вылов судака тоже ограничен и по размеру, и по количеству рыбы. Ловятся там форель, сиг. А лещ и вообще вся белая рыба, как и окунь, считаются сорными, и их уничтожение приветствуется.

Для нас все это, конечно, непривычно. Хотя при том количестве окуня, которое там есть, легко поверить, что всей остальной рыбе приходится не сладко.

Правила регламентируют рыбалку довольно жестко. Но никаких плакатов «Ловить запрещается» не видно — все и так знают, где, когда и какую рыбу можно ловить. Кроме ограничений по размерам и количеству, действуют строгие ограничения по участкам ловли — все шхеры частные. Скажем, на одном берегу — полоса километра два с половиной, где ловить можешь, а на другом берегу ловить не можешь. Поэтому лицензию надо покупать отдельно для каждого места ловли — залива, протоки между островами. По стоимости недельная лицензия отличается от годовой всего на десяток евро: недельная — 20, годовая — 30. Купить лицензию можно в любом магазине. При общей строгости рыболовных правил, никаких нерестовых запретов на ловлю знаменитой аландской щуки нет: хочешь — в мае лови, хочешь — в июне. Но промыслового лова щуки на островах нет — аландцы ходят в море ловить кумжу.

Понятно, что при таком обилии рыбы, никуда далеко ходить не надо — все рядом, и рыбалка довольно предсказуема. Правда, местные нам сразу сказали, что крупного судака сейчас нет. Он держится у островов не постоянно, а мелкий судак — все время. Его, действительно, очень много. Судак держится по глубоким местам, метрах на двадцати, и, как ни странно, просто на ровном дне, а по вечерам может подходить к берегу.

Окуня искать вообще не надо: просто выходишь на глубину и сверлишься или садишься на старую лунку — лунки-то не замерзают. Окунь попадался граммов на 300-400, но в основном ловился примерно вполовину меньше. За крупным окунем надо было ходить в мелководный пролив около нашего дома, где самая большая глубина была всего метров 7. Здесь по отдельным точкам, никак не связанным с какими-то лудами или отдельными камнями, держался над морской травой более крупный окунь — граммов на 800, на килограмм. Кстати, вся рыба там очень вкусная, особенно судак.

Все четыре дня нашей рыбалки, кроме нас на льду, на огромном пространстве, сидели два, три, от силы четыре человека — и все. И это не время такое, а обычная ситуация. По льду все местные рыбаки передвигаются на финских санках — это очень удобно. Лед гладкий, залитый водой, мы ходим на шипах, корячимся, а они встанут на санки и полетели. Но лед вообще очень опасный. Идешь, идешь — вроде нормально, сантиметров десять, а в какой-то сотне метров может вода открытая гулять.

Ловили вместе с нами шведы, правда, у них ничего не получалось. Но народ этот совершенно дикий — не знают даже, как «обрубить» человека, не могут попросить ногу подвинуть, чтобы засверлиться! Вместо этого они все очень вежливо подходят, смотрят — сколько у вас судаков, на что ловите — и отходят. Рядом никто не мостится. Снасти у них абсолютно идиотские: спиннинги чуть ли не по полтора метра с безынерционными катушками. Я не могу понять, как они с такими снастями удили на двадцати метрах: каждый раз подматывать, выматывать — полный бред! Да и никакой поклевки на такую снасть с глубины не почувствуешь, хороших ударов в руку почти не было. Ловили шведы на здоровенные блесны с крючком на цепочке. Мы им говорили, чтобы они поставили балансиры, показывали какие. А у них нет. Швед один совсем ничего поймать не мог на свою блесну. «На, — говорю, — балансир». Он его долго в руках вертел, потом какие-то деньги стал предлагать. Все не мог понять, что это — просто подарок.

Общее впечатление от поездки и рыбалки на Аландах очень хорошее. Хотя и далековато. На машине даже нон-стопом до Хельскинки — 16 часов, а потом 12 часов на пароме от Хельскинки до Марианхамина, городка на главном острове архипелага. Получается целых два дня дороги. Так что до Хельсинки лучше ехать ночным поездом, а там — паромом.

Конечно, добираться в любом случае дольше, чем, скажем, до Ахтубы. Но с Ахтубой в последние годы такое сделали! Кроме понастроенных постоянных баз, в летнее время появляются палаточные лагеря, пригоняют дебаркадер под плавучую базу. По реке носятся толпы. Жереха сейчас даже нечего пытаться ловить: только нашел, встал — сразу со всех сторон летят на лодках и лезут в самую середину. А потом, когда скажешь все, что о них думаешь, они говорят, что их так учили. Деятели, которые рыболовным бизнесом там занимаются, хотят выжать из реки все. Идет страшная эксплуатация того, что осталось, самыми варварскими способами, и никто даже не задумывается о необходимости восстановления.

Мне кажется, что наши рыболовные пристрастия будут меняться, потому что все понимают: Нижняя Волга и Ахтуба сейчас изнасилованы практически окончательно. А ведь на рыбалке хочется не только рыбу поймать, но и тишину, покой почувствовать, красотой природы насладиться.

А главным впечатлением от рыбалки на Аландах для меня стало именно ощущение полного покоя, простора и поразительной тишины. И сознание того, что никому не придет в голову, когда ты ловишь, прийти и по-хамски засверлиться под твой ящик.

№10 (март 2006 г.) газета «Рыбак рыбака

Похожие записи:


© 2011 Великие комики. Все права защищены.