Борис Сичкин/ Boris Sichkin

sichkin 1 Борис Сичкин/ Boris SichkinЯ из Нью-Йорка, здрасьте!

- Я больше года не был в Москве и с большим удовольствием отозвался на приглашение радио «Шансон» приехать в Россию накануне Рождества и поучаствовать в фестивальном концерте «Звездная пурга». Я счастлив был выступать для моих любимых русских зрителей, для моих друзей и красивых женщин в самом огромном концертном зале столицы, в такой веселой и душевной компании артистов. А их было не мало, и молодых, и знаменитых, вот:..(имена). Мне нравится это веселое название «Шансон», правда, никто не знает, что же оно означает, но ясно, что не похоронную музыку, а что-то радостное. Я думаю, те, кому посчастливилось попасть на этот великолепный концерт, получили громадное удовольствие.

- Вы покинули Россию еще при Советской власти?

- Я уехал в 79-году, я не эмигрировал, я бежал: Дело в том, что в 1973 году по сфабрикованному делу меня посадили в тюрьму. Якобы, я получал за концерты больше денег, чем мне полагалось. Но на суде выяснилось, что по закону я недополучал больше половины. Меня освободили за отсутствием состава преступления. Я — достаточно популярный артист, поэтому, когда меня посадили, об этом знали все, а когда освободили — не знал никто. Семь лет велось следствие, семь лет я не снимался, мне не давали работать. Но не в этом дело, я бы все равно никуда не уехал от моих зрителей, от моего народа, но начались провокации против моего сына Емельяна. Я испугался за него. Я бросил трехкомнатную квартиру в Каретном ряду, дачу, машину, рояль «Беккер», и мы уехали с одним чемоданом и сорока долларами на троих в страну, где никого не знаем. Я даже английского языка не знал. Разве ж я эмигрировал? От немцев в сорок первом так не бежали, как я бежал от советской власти. Мне еще повезло, что меня сразу выпустили — Крамарова два года держали. Но тут мне очень помогло, что я сыграл роль Бубы Касторского. Дело в том, что в АВИРе все начальство знало меня, как Бубу Касторского, но никто не знал артиста Бориса Сичкина. Когда подписывали документы о моем отъезде, то думали, что уехал какой-то Борис Сичкин, а Буба здесь, в России остался — меня выпустили спокойно. Буба мой талисман, он вообще мне часто в жизни помогал.
Воровать и танцевать научился с голодухи.

- Благодаря этому персонажу все считают вас одесситом.

- Я родом из Киева, когда мне было четыре года, кормильцем семьи остался мой старший брат, он был танцором от Бога и уже тогда готовил себе смену в моем лице. Но я как-то не спешил зарабатывать на хлеб куплетами, а нашел иной способ. В школе я взял на себя общественное поручение — быть ответственным огородником. Пользуясь своим положением, я сказал одноклассникам приносить посадочный материал: картошку, фасоль, огурцы. Все эти продукты мы дома благополучно съедали, а потом я жаловался на неурожай. Когда моя афера все-таки была раскрыта, я подался в цыганский табор. С едой здесь проблем не было. А уж танцевать учили все, кому не лень. Свои первые концерты я устраивал на базаре: вечерами там собирались карманники, домушники и их подруги — их я и развлекал. От чего ушел, к тому и пришел: первыми моими зрителями в эмиграции стали тоже воры и бандиты, только в Нью-Йорке они называли себя русской мафией. Я выходил на сцену и говорил: «Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!». Все заходились смехом.
Комендант публичного дома

- О вашей находчивости ходят легенды, поговаривают, что во время войны вы сумели на вражеской территории организовать публичный дом?..

- Не совсем так. В городе Лодзи, который освободили советские войска, стоял пятиэтажный дом, в котором жили проститутки. Когда об этом узнали изголодавшиеся по женской ласке солдаты и офицеры, они стремглав бросились к этому месту. Я — человек веселый и общительный, женщин люблю, и поэтому легко подружился с некоторыми обитательницами этого дома, и те стали мне жаловаться, что офицеры норовят воспользоваться их услугами на халяву. Мы с ребятами-рядовыми решили устранить несправедливость и стали по очереди дежурить в публичном доме. Офицеры решили, что это комендантский патруль и исправно платили женщинам. Никому даже в голову не пришло нас проверить. После войны я вернулся к любимому делу — танцевал в ансамбле Киевского военного округа. Кстати, на роль Бубы я сам напросился. Я прочитал сценарий «Неуловимых мстителей» и сразу влюбился в балагура-куплетиста. Замечательный режиссер Эдмон Кеосаян пошел мне навстречу, и я тех пор у меня два имени. Официальные лица говорили мне: «Здравствуй, товарищ Касторский!» : а потом посадили меня: Знали бы они, что спустя годы я сыграю в Голливуде роль Генерального «бровеносца в потемках» Брежнева — не выпустили бы.
Я — замечательный человек.

- Более 15 лет вы жили в Америке, чем вы занимались?

- Когда мы только приехали в Нью-Йорк, нам очень помогла эмиграционная общественная организация: дали деньги на жилье, на питание: не шикарно, но прожить было можно. Я и сейчас живу довольно скромно. Обычно, когда меня спрашивают: «Как ты живешь?», — я отвечаю: «Есть люди, которые живут за чертой бедности, я живу на черте. Я по натуре очаровательный человек, добрый и веселый. Поэтому я богаче всех благополучных бизнесменов: они скучные, а я счастливый. Я и без денег в полном порядке, а они с деньгами в полном дерь: J :, прости Господи. Я — артист, тем и занимаюсь всю жизнь. Я давал концерты для таких же, как и я «предателей родины», я снимался в кино, вместе с актрисой Еленой Соловей мы создали театр: А в 1994 году я поехал в Россию на съемки фильма «В гостинице мест нет» по приглашению режиссера Тиграна Кеосаяна. Меня и раньше звали, мой друг Ефим Смолин говорил: «Приезжай в Россию, тебя здесь любят, ты будешь «на белом коне». Я ответил: «Я приеду, но позже. А то, как бы этот «белый конь» не обернулся «черным воронком». И я приехал, как обещал, когда сменилась власть, когда я был уверен, что не будет никаких провокаций. Я с удовольствием снялся в роли интеллигентного бомжа в «Бедной Саше» и в роли благородного вора в «Убийстве на Неглинной улице».
Дорогая моя Столица!

- На ваш взгляд, Москва сильно изменилась?

- Уже пятый раз приезжаю в Москву и каждый раз вижу ее совершенно другой. Когда в 94-м после пятнадцатилетнего отсутствия я оказался на площади Белорусского вокзала, я страшно огорчился: эта торговля, эти грязные лотки, везде горы мусора, которые никто не убирает. А сейчас Москва совсем другая! Я зашел в магазин, а там есть все продукты, которые есть и в Нью-Йорке, Париже, Лондоне — все, что душе угодно к праздничному столу. И мне остается только пожелать москвичам, чтобы у них было достаточно денег на все эти деликатесы. Я помню семидесятые годы: у меня были деньги, но я приходил в ужас, когда ко мне собирались гости. Мне приходилось бегать по каким-то подвалам, переплачивать втридорога, чтобы хоть что-то достать к столу. Сейчас все иначе, я вижу, что в городе есть хозяин и хочу за это пожать руку Лужкову: который все равно не даст мне хотя бы маленькую комнатку: Мне говорят: «Зайди в квартиры горожан — там нищета». Может быть, но я хожу по улицам, вижу яркие витрины, вижу, как красиво освещен город, как чистенько подкрашены церквушки, как много шикарных машин на дорогах: и не верю, что уж очень плохо живут Москвичи. Обидно только, что Москва на третьем месте в мире по дороговизне: на первом Токио, на втором Лондон: Я желаю своему городу вырваться на первое место в мире по дешевизне, и я уверен, что так и будет.

- Нет желания вернуться в Россию насовсем?

- Дело в том, что поезд давно ушел: сын уже взрослый, он талантливый композитор, признанный там, у него был шикарный композиторский концерт в Корнеги-Холл, прозвучавший на весь мир. У него много друзей, он великолепно знает язык и уже привык жить там. Моя жена тоже нашла себя в Америке, она преподает балет, занимается совершенствованием женских фигур, у нее тоже уже есть своя клиентура. Что касается меня: я могу приехать сюда, когда захочу. Итальянцы, греки, ирландцы живут там, где есть работа. Они не знают это слово «ностальгия», когда им грустно, они просто покупают билет и едут домой, к друзьям и близким. Мне уже не 18 лет, и было бы глупо ехать туда, где у меня даже нет места, чтобы переночевать. Я сюда приезжаю на встречу с дорогими людьми. Я вижу здесь красивых женщин — а это намного дороже гонораров, и значит, что я буду приезжать сюда снова и снова.

Байки о Борисе Сичкине:

Перед войной Борис Сичкин работал в Ансамбле песни и пляски Украины. Его заметил и пригласил в военный коллектив Павел Вирский. Но директор ансамбля, некто Белицкий, ни за что не хотел оформлять переход, он говорил: «Родине, Сичкин, нужны солдаты, а не танцоры».
С горем пополам ему все-таки удалось уволиться.

Грянула война, артистов военного ансамбля использовали для несения дежурства. Перед сдачей Киева им пришлось стоять в заслоне на пристани, откуда баржами отправляли людей в тыл. В самый разгар погрузки явился тот самый Белицкий с большим количеством чемоданов. Он протянул бумагу, из которой следовало, что он командирован в город Ташкент для организации ансамбля. «Сейчас не до песен и танцев, — грозно сказал Сичкин, — надо защищать Родину, а петь и танцевать будем после победы». «Борис, ты посмотри, кто подписал эту бумагу!» — взмолился бывший директор.

«Такую бумагу в такое время мог подписать только Адольф Гитлер».

Долго уговаривал Белицкий пустить его на баржу. Сичкина не уговорил, нашел кого-то другого.

Город Ромны, где находился ансамбль Киевского военного округа, немцы бомбили по несколько раз в день. Город было решено сдать. Буквально за два дня до сдачи, Сичкин оказался в библиотеке, где увидел томик любимого им поэта Есенина. Он обратился к библиотекарше: «Отдайте мне Есенина. Все равно ведь немцы войдут в город, и книга пропадает». Девушка, однако, отказала. Но не успела она это сделать, как неподалеку разорвалась бомба, и оба в страхе упали на пол. Так повторялось еще дважды. Стоило Борису войти в библиотеку и попросить томик Есенина, как тут же начиналась бомбежка.

На третий день библиотекарша ждала Бориса на пороге с заветной книгой в руках:

- Возьмите и скорее уходите…

В этот день немцы не сбросили на город ни одной бомбы.

Однажды Сичкина пригласили выступать в академию имени Жуковского. Но концерт не состоялся, так как, кроме Сичкина, ни один артист не приехал. Выяснилось, что администратор Москонцерта составила программу из одних… покойников. Этот скандал разбирался у директора Москонцерта. «Разве я плохой концерт составила? — оправдывалась администратор. — Посмотрите, какие силы!» — «Да, но их давно нет в живых». — «А я, что, виновата в этом?»

Зайдя в Москве в общественный туалет на Самотечной площади, Сичкин встретил там уборщицу тетю Пашу, которую знал с тех пор, когда та убирала возле гостиницы «Метрополь». «Тетя Паша, — удивленно спросил артист, — а почему вы не работаете у «Метрополя»?» — «Интриги, сыночек, интриги…»

Борис Сичкин дружил с поэтом Михаилом Светловым. Светлов пил много, но никогда никто не видел его пьяным. Как-то Сичкин попросил Михаила Аркадьевича поделиться секретом: когда надо прекратить пить?

Светлов ответил: «Когда начинаешь пить, выбери среди окружающих самую уродливую женщину. Пей и поглядывай на нее. В тот момент, когда эта женщина покажется тебе красавицей, останавливайся. Норма выполнена».

Светлов подарил Сичкину двустишие на память: «Друзья! Я не умру от горя — Со мной везде, повсюду Боря».

Однажды к Борису Сичкину позвонили и спросили: «Борис, что ты делаешь?», — он ответил: «Я отмываю деньги!» «Что ты, как ты можешь такое говорить по телефону, нас могут слушать», — раздался перепуганный голос. «А у меня нет секретов, я уронил в грязь два доллара, теперь отмываю», — успокоил собеседника артист.

Источник:http://www.peoples.ru/

Похожие записи:


© 2011 Великие комики. Все права защищены.